Влад (manulkyan) wrote,
Влад
manulkyan

Почти без названия

Бабушка. Моя бабушка, царство ей небесное, с немцами воевала – то есть против них. Хлеб на ГАЗе-АА перевозила. У меня даже медали её сохранились – семейная реликвия. Но я не об этом. Когда вся наша семья по очереди переехала в Германию, бабка осталась одна – ни в какую не хотела с нами эмигрировать. Однако, каждое лето прилетала на две недели и зимой на все три месяца, зимовала, можно сказать, наша перелетная птичка, пока еще могла. Как-то раз, когда перелеты стали уже невозможны, и навещали её в Петербурге раза два в год, мы разговорились с ней вдвоем о середине девяностых, о её конфликтах с дочерью, о том, как страшно ей было оставаться одной, а так же о неприязни к немцам, к немецкой речи.

404

И как странно было слышать её признание, что она, прилетая в Висбаден, всякий раз, вспоминая войну, как это она называла, запрещала себе эту неприязнь, воспитывала в себе – довольно странно обозначала Вера Ивановна эту дисциплину – терпеливое понимание. Отвержение никуда не уйдет, эта, как теперь её определяют, ксенофобия – хотя я подозреваю, речь идет совсем о других страхах – может быть лишь притоптана самозапретом или обманута ложной терпимостью, толерантностью. Она – как восстановленная спина после межпозвоночной грыжи: с ней можно ходить в магазин, кататься на лыжах и поднимать детей и внуков, но забывать нельзя ни в коем случаи. Не думаю, что сама по себе неприязнь, которая не проявляется в действиях и оценках окружающих, подлежит осуждению, а чаще всего – результат воспитания в культурной среде, сформировавшей бесконтрольное оттолкновение как основу отношения к определенной социальной, фенотипной или иной группе людей. И также не вижу разумным ожидать от кого-то, что он эту черту характера самостоятельно изничтожит. Это всё же непростая работа над собой. Но проявления – проявления этой неприязни или ксенофобии, если хотите, вполне можно контролировать в обсуждениях ли проблем с эмигрантами, или после столкновения с неприкасаемыми слоями общества.

И вот сидим мы в понедельник со старым другом и обоюдно приходим к выводу, что, конечно, неприятны эти беженцы и их, простите, далекие от западной культуры обычаи, но ведь надо же оставаться людьми и как-то воспитывать в себе это диковинное "терпеливое понимание". Вот уж не думал, что придется, как после той самой грыжи, следить за походкой слов да за осанкой при пожатии рук.

404

С другой стороны, поведение и образ жизни многих из новых беженцев в Германии (не путать с выходцами из Венгрии, Южной Америки или даже Турции), действительно нарушают положительный порядок в том обществе – по крайней мере, те ценности, которые в этом обществе мне видятся достойными уважения и, если хотите, сохранения. И в этом случаи появляется необходимость различать упомянутую выше, генетическую, приобретенную или воспитанную неприязнь и неприязнь к конкретным действиям будь то в личных беседах со знакомыми и в обсуждениях в соцсетях или в формировании устойчивого отношения к новым соседям.

В отличии от многих знакомых с твёрдой, непоколебимой позицией ко многим вещам, ценностям, лицам и событиям, я отчего-то все чаще и все быстрее меняю собственный взгляд на них. Господи, были времена, я даже нашего президента защищал в каждом споре до первой крови. И в этом случаи я опять вспоминаю свою бабушку в последние годы её жизни. Тогда я не мог понять её слов, а эти беженцы – надо же – появились на нашей улице, чтобы объяснить мне их: «Запомни, ты всегда будешь ошибаться».

404
Tags: Германия, линия, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments